ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде

...nessun maggior dolore, Che ricordarsi dei tempo felice Nella miseria... Dante. Inferno, v. 121. {*} {* ......нет большей скорби, Чем вспоминать о времени счастливом Среди несчастий... Данте. Ад.}

I

"Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде, где ветры пенный вал ведут, - Владенья наши, дом наш и приют. Вот наше царство, нет ему границ; Наш флаг - наш скипетр - всех склоняет ниц. Досуг и труд, сменяясь в буйстве дней, Нас одаряют радостью своей. О, кто поймет? Не раб ли жалких нег, Кто весь дрожит, волны завидя бег? Не паразит ли, чей развратный дух Покоем сыт и к зову счастья глух ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде? Кто, кроме смелых, чья душа поет И сердце пляшет над простором вод, Поймет восторг и пьяный пульс бродяг, Что без дорог несут в морях свой флаг? То чувство ищет схватки и борьбы: Нам - упоенье, где дрожат рабы; Нам любо там, где трус, полуживой, Теряет ум, и чудной полнотой Тогда живут в нас тело и душа, Надеждою и мужеством дыша. Что смерть? покой, хоть глубже сон и мрак, Она ль страшна, коль рядом гибнет враг? Готовы к ней, _жизнь жизни_ мы берем, А смерть одна - в болезни ль, под мечом; Пусть ползают привыкшие страдать, Из года в год цепляясь ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде за кровать; Полумертва, пусть никнет голова; Наш смертный одр - зеленая трава; За вздохом вздох пусть гаснет жизнь у них; У нас - удар, и нету мук земных; Пусть гордость мертвых - роскошь урн и плит, Пусть клеветник надгробья золотит, А нас почтит слезою дружный стан, Наш саван - волны, гроб наш - океан; А на попойке память воздана Нам будет кружкой красного вина; Друзья, победой кончив абордаж, Деля добычу, вспомнят облик наш И скажут, с тенью хмурою у глаз: "Как бы убитый ликовал сейчас!"

II

Так на Пиратском острове, средь скал, Когда костер бивачный полыхал, Гремела речь о доле удальца, Ложась как песня в грубые ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде сердца! Рассыпавшись по золоту песка, Кто пел, кто пил, кто кровь счищал с клинка. Достав из общей груды свой кинжал, И, видя кровь, никто не задрожал. Те руль строгали, те чинили бот; Иной бродил задумчиво у вод; Иные птицам ставили силок Иль мокрый невод стлали на припек; Кто с алчным взором на море глядел, Где, показалось, парус забелел; Те - о былых вели победах речь Или гадали в жажде новых встреч; Но что гадать? Все - дело вожака, Все им укажет властная рука. Но кто вожак? прославленный пират, - О нем везде со страхом говорят. Он чужд им, он повелевать привык; Речь ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде коротка, но грозен взор и лик; И на пирах его не слышен смех, Но все ему прощают за успех; Вином он кубок не наполнит свой И не разделит чаши круговой; Его еда - кто всех грубей, и тот Ее с негодованьем оттолкнет: Лишь черный хлеб, да горстка овощей, Да изредка - дар солнечных лучей - Плоды, вот весь его убогий стол, Что и монах бы за беду почел. Но, от услад животных далека, Суровостью душа его крепка: "Правь к берегу". - Готово. - "Сделай так". - Есть. - "Все за мной". - И разом сломлен враг. Вот быстрота и слов его и дел; Покорны все, а кто спросить посмел ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде - Два слова и презренья полный взгляд Отважного надолго усмирят.

III

"Корабль! Корабль!" Надежды светлый знак. В трубу глядят - откуда он? Чей флаг? Нет, не добыча! Все ж ему привет: То наш корабль; гляди: на мачту вздет Кровавый флаг. Дуй крепче, аквилон, И до заката бросит якорь он. Обогнут мыс; он входит в наш залив, Надменный штевень в пену волн вонзив. Как гордо взмыли крылья парусов, Вовек не знавших бегства от врагов; Он по волнам несется как живой И все стихии звать готов на бой. Кто б не презрел свист пуль и штормов бег, Чтоб капитаном встать на людный дек ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде?

IV



Бежит по борту якорный канат, И паруса уже вдоль рей лежат; Легко качается корабль. Народ Глядит, как опустили быстрый бот, Сошли в него; всяк на весло налег, Гребут, и киль врезается в песок; Приветный крик, и вот на берегу Рукопожатья в дружеском кругу, Расспросы, смех и шутки без конца- И скорый пир уже манит сердца!

V

Толпа растет: весть облетела всех: Но в оживленный говор, грубый смех Тревогой нежной женский голос вдруг Врывается: "Где муж? любимый? друг? Кто жив, кто мертв? Успех у нас всегда, Но с милыми мы встретимся когда? Мы знаем - в бурях, средь опасных дел Все были ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде храбры, - кто же уцелел? Пусть поспешат, чтоб успокоить нас И поцелуем скорбь изгнать из глаз!"

VI

"Где атаман? Мы с рапортом к нему, - И встрече нашей, видно по всему, Недолгой быть, как вы ни рады нам. Веди, Жуан, к начальнику, а там, Покончив, мы попойку заведем И вам расскажем все и обо всем". Ползут пираты по уступам скал, На мыс, где стан дозорной башни встал; Там заросли, там дикие цветы, Там свежий ключ, спадая с высоты Серебряной струею на гранит, Встречает жизнь и путников поит. Они ползут... Кто близ пещеры той Стоит, один, глядя в простор пустой, Склонясь на меч ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде, задумчив и далек? Как посох пастуха, всегда клинок В его руке... "То Конрад! Как всегда - Один. Жуан, скажи, что мы сюда Пришли. Он видел бриг. Скажи, что есть У нас безотлагательная весть. Самим нам страшно, - знаешь, как он лют, Когда внезапно мысль его спугнут".

VII

Жуан вошел и доложил. Вожак Все выслушал и властный сделал знак Приблизиться. Идут. На их привет Ни слова и сухой кивок в ответ. "Вам, атаман, письмо: наводчик тот, Грек, о добыче весть нам подает Иль об угрозе. Все же мы должны Еще..." - "Молчать", - прервал он. Смущены, Попятившись, они стоят; потом Догадками меняются тайком ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде И робко ловят атаманский взгляд, Где прочитать решение хотят. Но атаман лицо отводит вбок- Укрыть игру волнений и тревог. Прочел письмо. "Бумаги дай, Жуан. Гонзальво где?" - "На бриге, атаман". - "Пускай не сходит; вот - снесешь приказ. Все по местам! Готовьтесь в путь сейчас. Сам в эту ночь веду я в битву вас". - "Сегодня?" - "Да. Пусть солнце лишь зайдет: С закатом ветер крепче дуть начнет. Плащ и кольчугу! Через час - вперед. Рог не забудь. Пусть вычистят мою Пистоль, чтобы не выдала в бою: Там ржавчина скопилась на курке; Пусть кортик абордажный по руке Приладят мне: эфес там слишком мал, Сильней, чем враг ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде, меня он утомлял; Пусть пушечным сигналом в должный срок Оповестят, что сборов час истек".

VIII

Безропотно они спешат, опять Морскую ширь готовы рассекать. Покорны все: сам Конрад их ведет. И кто судить его приказ дерзнет? Загадочен и вечно одинок, Казалось, улыбаться он не мог; При имени его у храбреца Бледнели краски смуглого лица; Он знал _искусство власти_, что толпой Всегда владеет, робкой и слепой. Постиг он приказаний волшебство, И, с завистью, все слушают его. Что верностью спаяло их, - реши! Величье Мысли, магия Души! Затем успех, которым он умел Всех ослепить, и обаянье дел Отчаянных, что слабым он сердцам Тайком ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде внушал, стяжая славу сам. Всегда так было, будет так всегда: Лишь одному плод общего труда! Закон природы! Но пускай илот Простит тому, кому достался плод: О, знай он гнет блистательных цепей, Он с долей примирился бы своей!

IX

Несхож с героем древности, кто мог Быть зол, как демон, но красив, как бог, - Нас Конрад бы собой не поразил, Хоть огненный в ресницах взор таил. Не Геркулес, но на диво сложен, Не выделялся крупным ростом он; Но глаз того, кто лица изучил, Его в толпе мгновенно б отличил: Глядящего он удивлял, - но что Таилось в нем, сказать не мог никто. Он загорел, но тем ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде бледней чело, Что в черноту густых кудрей ушло; Порой, непроизвольно дрогнув, рот Изобличал таимых дум полет, Но ровный голос и бесстрастный вид Скрывают все, что он в себе хранит. Кто б мог без страха на него смотреть? Его лицо морщин покрыла сеть, Как будто он таил в душе своей Горение неведомых страстей. Да, это так! Единой вспышкой глаз Он любопытство пресекал тотчас: Едва ли кто, коль глянет он в упор, Мог вынести его пытливый взор. Заметив, что за ним следят, стремясь Понять лица и тайн душевных связь, Он так на любопытного глядел, Что тот бледнел и глаз ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде поднять не смел. И что бы выведать в нем удалось? Он взором сам умел пронзать насквозь С усмешкой дьявольскою на устах, Чья ярость скрытая рождает страх; Когда ж в нем гнев вздымался невзначай, Вздыхало Милосердие: "_Прощай!_"

X

Злых дум извне не ловит взор и слух: Внутри, внутри змеится злобый дух! Любовь - ясна, а Злобу, Зависть, Месть Порой в усмешке можно лишь прочесть, Дрожанье губ да бледности налет На строгом лбу - вот все, что выдает Глубины страсти. Но подметит их Лишь тот, кто сам невидим для других. Тогда - хруст пальцев, торопливый шаг, Полуопущенные веки; знак Безмолвного терзанья - робкий вздох, Оглядка: не подкрался ль ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде кто врасплох. Тогда - душа в любой черте видна, Кипенье чувств, поднявшихся со дна, Чтоб не исчезнуть, - мука, жар, озноб, Лицо в огне, в поту холодном лоб; И каждый может увидать, какой Ужасный дан его душе покой! Гляди, как жжет, вливая в сердце бред, Воспоминанье ненавистных лет! Нет, никому не увидать вовек, Чтоб сам раскрыл все тайны человек!

XI

Но не природа Конраду дала Вести злодеев, быть орудьем зла; Он изменился раньше, чем порок С людьми и небом в бой его вовлек. Он средь людей тягчайшую из школ - Путь разочарования - прошел; Для сделок горд и для уступок тверд, Тем самым ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде он пред ложью был простерт И беззащитен. Проклял честность он, А не бесчестных, кем был обольщен. Не верил он, что лучше люди есть И что отрадно им добро принесть. Оттолкнут, оклеветан с юных дней, Безумно ненавидел он людей. Священный гнев звучал в нем как призыв Отмстить немногим, миру отомстив. Себя он мнил преступником, других - Такими же, каким он был для них, А лучших - лицемерами, чей грех Трусливо ими спрятан ото всех. Он знал их ненависть, но знал и то, Что не дрожать пред ним не мог никто. Его - хоть был он дик и одинок - Ни сожалеть, ни презирать не мог ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде Никто. Страшило имя, странность дел; Всяк трепетал, но пренебречь не смел: Червя отбросит всякий, но навряд Змеи коснется, затаившей яд. Червь отползет: он повредить не мог; Она ж издохнет, сплетясь вкруг ног. Но жало все ж она вонзит свое, Несчастному не скрыться от нее!

XII

Нет злых вполне. И он в душе таил Живого чувства уцелевший пыл; Не раз язвил он страстные сердца Влюбленного безумца иль юнца, Теперь же сам свою смирял он кровь, Где (даже в нем!) жила не страсть - любовь. Да, то была любовь, и отдана Была одной, всегда одной она. Прекрасных пленниц он видал порой, Но проходил ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде холодный и чужой; Красавиц много плакало в плену, - Он не увлек в покой свой ни одну. Да, то была любовь, всегда нежна, Тверда в соблазнах, в горестях верна, Все та ж в разлуке и под вихрем бед И - о, венец! - нетленна в смене лет. Что крах надежд ему, что боль обид, Когда она с улыбкою глядит? Стихал мгновенно ярый гнев при ней, И стон смолкал, - пусть раны жгли сильней. Ждал жадно встреч он, твердо ждал разлук, Стараясь лишь не уделить ей мук. Та страсть была все та ж, всегда и вновь, И если есть любовь - то вот любовь ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде.

XIII

Он был преступен - мы его клеймим! - Но чистой был любовью он палим; Ее одну, последний дар, не мог, В душе холодной заглушить порок!.. Он подождал, пока за поворот Последний из пиратов не уйдет. "Вот странно... Мне опасность не страшна, Что ж кажется последнею она? Нет, прочь предчувствия! Не мне вдохнуть В моих людей смущение и жуть! Идти навстречу? Да... ведь смертный час Иначе здесь, в ловушке, встретит нас. План есть; лишь брось фортуна добрый взор - Оплачут погребальный ваш костер! Спи, враг! Прекрасных снов! Тебя заря Будила ли, таким огнем горя, Как ночь борьбы (лишь ветер мчись быстрей!) Что ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде вдохновляет мстителей морей? Теперь к Медоре. Камень лег на грудь; Когда б она могла легко вздохнуть!.. Ведь я был храбр. Но храбры все порой: Пчела, и та за улей мстит родной; И мы и зверь отвагою полны, Когда отчаяньем принуждены, - Заслуга ль в ней? Моя ж мечта была, Чтоб горсть бойцов - всех пред собой гнала. Не ради крови мною предводим Отряд мой, - мы умрем иль победим! Меня страшит не смерть моя, а то, Что не вернется, может быть, никто: Я к смерти равнодушен с давних пор, Но очутиться в западне - позор! Моя ль то хитрость, мой ли верный ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде путь - Последней ставкой власть и жизнь метнуть? О рок!.. Вини порыв свой, а не рок: Он, может быть, поможет в должный срок!"

XIV

Так думал он, покуда не достиг Старинной башни, увенчавшей пик. В тени портала он замедлил вдруг, Заслышав нежный, вечно сладкий звук; Сквозь жалюзи высокого окна Прекрасной птицы песнь была слышна: "В моей душе, куда ни глянет свет, Я тайну нежную храню давно. Лишь редко сердце, твоему в ответ, Забьется - и опять молчит оно. Там, в глубине, лампады гробовой Горит огонь, незрим, бессмертен, жгуч; Отчаянье над ним сгустилось тьмой, Но все он светит - бесполезный луч. О, вспомни обо ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде мне, о, не забудь Мой бедный гроб, мой прах не обходи! Одну лишь боль моя не стерпит грудь- Узнать, что нет меня в твоей груди. Скорбеть о мертвых и бойцу не стыд; И я надежду робкую таю, Что вдруг ко мне слеза твоя слетит - Единый дар за всю любовь мою!" Он в комнату прошел вдоль галерей, Когда уже умолкла песня в ней. "Медора! Что за песню ты нашла?" - "Без Конрада и я невесела. Тебя все нет, мне не с кем говорить, И надо в песне душу мне излить. Пусть в звуках нежность прозвучит моя. Ведь сердце то ж, хоть все безмолвна я ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде. О, сколько раз, в ночи, во тьме, одной, Мне чудилось, что бури слышен вой; В том бризе, что ласкает паруса, Мне урагана мнились голоса; Он погребальной жалобой звучал, Когда твой бриг - я знала - пенил вал. Бежала я маяк разжечь скорей, Погасший у небрежных сторожей; Спать не могла я, и вставал рассвет, И гасли звезды - а тебя все нет. О, как меня под ветром бил озноб, И взору день был темен, точно гроб; Глядишь-глядишь, а бриг, как ни зови, Все не летит на стон моей любви. Жду; полдень; наконец - вдали бушприт! О счастье! Но, увы, он прочь ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде скользит. Вот новый! Боже! Дождалась я - твой! Когда ж конец тревогам?.. Конрад мой, Ужель совсем тебе не мил покой? Ты так богат: ужель мы не найдем В краю, прекрасней этого, свой дом? Ты знаешь, мне не страшен целый свет, Но я дрожу, когда тебя здесь нет, За жизнь дрожу - не за мою - твою, Что ласк бежит и жаждет быть в бою. Как странно: сердце, нежное со мной, Идет на мир и на себя - войной!" "Да, странно. Но, растоптано давно, Как жалкий червь, мстит, как змея, оно! К нему не снидет благость неба вновь, В нем нет надежд, одна ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде твоя любовь. А твой упрек... знай, я вдвойне палим: Любовь к тебе есть ненависть к другим. Связь эту разорви, и, полюбя Других людей, - я разлюблю тебя. Но не страшись. Былое - вот залог, Что и в грядущем ты мой светлый рок. Теперь же, о Медора, твердой будь: Сейчас пора мне - ненадолго - в путь". "В путь! Сердце точно чуяло во сне, Что вновь солжет мечта о счастье мне! Сейчас? Но как же? Ведь едва ли миг, Как подошел и кинул якорь бриг; Второго нет еще, и отдохнуть Им надо, прежде чем пуститься в путь. Нет, шутишь ты; иль хочешь укрепить Мой ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде дух заране, порешив отплыть? Не мучь меня. Пойми: в игре такой Отчаянье родится, не покой. Молчи, любимый! Поспеши со мной За скудный стол, что с радостью живой Сбирала я, чтоб быть тебе слугой. Гляди, что за плоды я собрала! Ища, перебирая все, рвала Я лучшие. За ледяным ключом Я трижды гору обошла кругом. Да, ночью свежим будет твой шербет: Как блещет он в сосуде, в снег одет! Сок пьяных лоз тебя не веселит, К вину суровей ты, чем исламит; Я - рада, хоть воздержанность твою Все принимают за эпитимью. Идем; фонарь серебряный зажжен, Сирокко злого не боится он; Идем; тебя моих служанок рой ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде Потешит пляской, песней иль игрой, Иль я сама, гитару взяв мою, Любимой песней душу напою, Иль Ариосто мы рассказ вдвоем О брошенной Олимпии прочтем. А ты бы хуже был, уйдя теперь, Чем тот, забывший клятву, злобный зверь, Изменник... Твой блеснул улыбкой взор, Когда я сквозь безоблачный простор Брег Ариадны показала с гор, Когда шутила, с болью пополам, Что воплотиться горестным мечтам, Что так же море Конрад предпочтет... И Конрад обманул: он - здесь, он - вот!" "Да, здесь я, здесь и буду здесь опять, Пока надеждам суждено сиять И жизни цвесть. Но мигов быстрый лет, Неудержим, разлуку нам несет ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде. Что толковать, в какой плыву я край? Всему конец в мучительном "прощай". Я все б открыл, но некогда. Итак - Не бойся: ждет нас неопасный враг, А здесь на страже опытный отряд, Что не боится никаких осад; И без меня ты будешь не одна, Толпою жен и дев окружена; И помни, что опять нам быть с тобой, Нас безопасный, сладкий ждет покой. Чу! Рог! Жуан зовет. Пора идти. Дай губы. И еще! Еще! Прости!" Взвилась, метнулась вновь к нему на грудь, Что тяжко силится передохнуть, - И он не смеет ей взглянуть в глаза, Где спряталась бесслезная гроза; В его руках прекрасных кос ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде волна Плеснула, дикой прелести полна; Любовью переполнено сверх сил, Чуть билось сердце то, где он царил! О! выстрел пушки грянул в небосклон: Закат; и солнце проклинает он. Безумно стан он обнял дорогой; Вновь льнет она с безмолвною мольбой! Ее на ложе снес он, жарких глаз Не отводя, как бы в последний раз; Он знал: в ней все, что в мире он обрел. Устами жаркими коснулся лба. - Ушел?

XV

"Ушел?" - как часто страшный тот вопрос Тут прозвучит средь одиноких слез! "Лишь миг назад здесь был он!.." На утес Она спешит через портал и там Дает свободу хлынувшим слезам. Течет ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде струя их, так светла, чиста, Но не хотят сказать "прощай" уста: Как мы ни верим, ни хотим, ни ждем - Отчаянье в том слове роковом. На все черты прозрачного лица Легла печаль; не будет ей конца; Заледенел лазурный кроткий взор И неподвижно устремлен в простор - Вдруг вдалеке встает как призрак он, И меркнет взор, слезами затемнен. Из-за ресниц они плывут росой - И так им часто литься в час ночной. "Ушел!" - и к сердцу руки поднесла, Потом их к небу кротко подняла; Взглянула: пену океан клубил И парус мчал; глядеть не стало сил; Через портал пошла назад она: "Нет ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде, то не сон; я брошена одна!"

XVI

Поспешно вдоль утесистых громад Шел Конрад вниз, не поглядев назад: Боялся, огибая поворот, Увидеть он с тропы, что вниз ведет, Тот одинокий, живописный дом, Что слал привет ему в пути морском, А в нем - она, печальная звезда, Чей нежный свет ему сиял всегда; Нельзя глядеть, да и мечтать нельзя: Покой манит, но - гибелью грозя. Все ж замер он на миг, желанья полн Не жертвовать покоем ради волн. Но нет - нельзя! Пусть льется слезный дождь - Сдержав волненье, не отступит вождь! Он слышит бриз попутный, видит бриг; Все силы духа он собрал в тот миг, Ускорив ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде шаг. Когда ж его ушей Коснулся шум погрузки, скрип снастей, Все звуки суеты береговой, Слова команды, весел плеск живой; Когда на мачту юнга влез пред ним, И вздулся парус выгибом тугим, И каждый с побережья замахал Платками тем, кто будут пенить вал, И взмыл кровавый флаг, - как хладно он Был слабостью недавней удивлен! С огнем в глазах и с сердцем ледяным, Он чувствует, что стал собой самим; Летит он, мчится - и замедлить смог Лишь там, где скалы сходят на песок, Безумный шаг; но не затем, чтоб грудь Могла вольней прохладный бриз вдохнуть, А чтоб вернуть медлительную стать И пред толпой смятенным ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде не предстать: Он знал искусство покорять сердца Надменной маской хладного лица; Он сух и замкнут - и нескромный взгляд Его черты отводят иль страшат: Его движенья, непреклонный взор Всегда учтивы, но таят отпор; И всякий знал: не слушаться нельзя. Когда ж хотел он чаровать, - скользя В сердца людей той музыкою слов, Что шла от сердца, - всякий был готов Ему внимать, бессилен и смущен, Дарами доброты обворожен. Но к этому он редко снисходил: Он не пленять - повелевать любил. Дурным страстям предавшись, с юных дней Ценил он страх, а не любил людей.

XVII


documentanpmgtl.html
documentanpmodt.html
documentanpmvob.html
documentanpncyj.html
documentanpnkir.html
Документ ПЕСНЬ ПЕРВАЯ. I "Наш вольный дух вьет вольный свой полет Над радостною ширью синих вод: Везде